References

nid

Нефрология и диализ

Nephrology and Dialysis

1680-44222618-9801

Российское диализное общество

10.28996/2618-9801-2021-3-401-413

nid-41

Research Article

ОРИГИНАЛЬНЫЕ СТАТЬИ

ORIGINAL ARTICLES

Гиперпаратиреоз у пациентов после трансплантации почки по результатам одноцентрового исследования

Hyperparathyroidism in kidney transplant recipients: a single-center study

Ветчинникова

О. Н.

Vetchinnikova

O. N.

olg-vetchinnikova@yandex.ru

Ватазин

А. В.

Vatazin

A. V.

noemail@neicon.ru

Иванова

М. Ю.

Ivanova

M. Yu.

noemail@neicon.ru

Кантария

Р. О.

Kantariya

R. O.

noemail@neicon.ru

ГБУЗ МО «Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М.Ф. Владимирского» Министерства Здравоохранения Московской областиРоссияM.F. Vladimirsky Moscow Regional Clinical and Research InstituteRussian Federation

2021

21062024

233401413

2024

Ветчинникова О.Н., Ватазин А.В., Иванова М.Ю., Кантария Р.О.

Vetchinnikova O.N., Vatazin A.V., Ivanova M.Y., Kantariya R.O.

Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.

This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.

https://journal.nephro.ru/jour/article/view/41

Актуальность: распространенность гиперпаратиреоза (ГПТ) в отечественных центрах трансплантации почки остается неизвестной. Цель: оценка функции околощитовидных желез (ОЩЖ) и распространенности ГПТ у пациентов после трансплантации почки и определение факторов, предсказывающих нормализацию сывороточного паратиреоидного гормона (ПТГ) в ранние сроки после операции. Методы: в одноцентровое когортное исследование включено 230 пациентов: 111 мужчин, 119 женщин, средний возраст 47±9 лет. Длительность заместительной почечной терапии до трансплантации составила от 0 мес. до 23 лет, длительность посттрансплантационного периода - 12-96 мес. Биохимический скрининг включал определение сывороточных концентраций ПТГ, кальция, фосфора, общей щелочной фосфатазы (ЩФ), альбумина и креатинина стандартными методиками. Диагностический порог ПТГ составил >130 пг/мл, скорость клубочковой фильтрации (рCКФ) рассчитывалась по формуле CKD-EPI, стратификация стадий хронической болезни почек (ХБП) проводилась по уровню рСКФ. Результаты: медиана рСКФ составила 51 мл/мин (Q1-Q3: 39;65): ХБП 1(Т) ст. - у 3,5%, ХБП 2(Т) ст. - у 33,9%, ХБП 3(Т) ст. - у 49,1%, ХБП 4(Т) ст. - у 13,5% пациентов. Медиана сывороточного ПТГ составила 120 пг/мл (Q1-Q3: 89;189): соответственно 99 (Q1-Q3: 76;120), 98 (Q1-Q3: 79;123), 120 (Q1-Q3: 89;180) и 267 пг/мл (Q1-Q3: 170;328) у пациентов с ХБП 1(Т) ст., ХБП 2(Т) ст., ХБП 3(Т) ст. и ХБП 4 (Т) ст. (р<0,001). ГПТ имели 19,8% у пациентов с рСКФ≥60 мл/мин, 38,1% и 93,5% пациентов с ХБП 3(Т) и ХБП 4(Т) ст. (р<0,001). В первое пятилетие после трансплантации почки ГПТ диагностировался у 30,3% пациентов, в последующие годы - 54,7% (р<0,001), при частоте сниженной функции трансплантата (рСКФ<60 мл/мин) - у 55,5% и 77,3% пациентов соответственно (р=0,002). Ретроспективный анализ показал, что достижение целевого уровня ПТГ к концу третьего месяца после операции наблюдалось у пациентов с отсутствием вторичного ГПТ и повышенной ЩФ до операции (соответственно ОР 1,41 95% ДИ 1,19; 1,66, р<0,0003; ОР 1,44 95%ДИ 1,08; 1,90, р=0,014), при наличии немедленной и удовлетворительной функции почечного трансплантата (соответственно ОР 1,55 95ДИ 1,22; 1,96, р=0,0006; ОР 1,36 95% ДИ 1,06; 1,73, р=0,015). Заключение: в ранние сроки после трансплантации почки 34,5% пациентов имеют ГПТ. Факторами, предрасполагающими к нормализации функции ОЩЖ через три месяца после операции, являются дотрансплантационные целевые уровни ПТГ и фосфора крови, немедленная и удовлетворительная функции почечного трансплантата. В первое посттрансплантационное пятилетие ГПТ встречается у 30,3%, в последующие годы - у 54,7% пациентов, увеличение частоты заболевания связано со снижением функции трансплантированной почки.

Aim: to assess the function of the parathyroid glands (PTG) and the prevalence of HPT in patients after KT and to determine the factors predicting the normalization of serum PTH early after surgery. Methods: single-center study included 230 patients. The duration of renal replacement therapy before transplantation was 0 months-23 years, the post-transplant period was 12-96 months. Glomerular filtration rate (eGFR) was calculated using the CKD-EPI formula; stages of chronic kidney disease (CKD) were determined by eGFR. Results: the median eGFR was 51 ml/min (Q1-Q3: 39; 65): 3.5% patients had CKD 1 (KT) stage, 33.9% - CKD 2 (KT) st., 49.1% - CKD 3 (KT) st., and 13.5% patients - CKD 4 (KT) st. The median serum PTH was 120 pg/ml (Q1-Q3: 87; 182): respectively 99 pg/ml (76; 120), 98 pg/ml (79; 123), 120 pg/ml (89; 180) and 267 pg/ml (170; 328) in patients with CKD 1, 2, 3 and 4 (KT) st. (р<0.001). The frequency of HPT was 19.8% in patients with eGFR ≥60 ml/min, 38.1% and 93.5% in patients with CKD 3 and 4 (KT) st. (р<0.001). In the first five years after kidney transplantation, HPT was diagnosed in 30.3% of patients, in subsequent years in 54.7% of them (р<0.001), with a frequency of reduced graft function (eGFR <60 ml/min) - in 55.5% and 77.3% of patients, respectively (р=0.002). A retrospective analysis showed that the predisposing factors for the normalization of the function of the PTG in three months after KT were absence of HPT and hyperphosphatemia before KT (respectively, RR 1.41 95% CI 1.19; 1.66, р<0.0003; RR 1.44 95% CI 1.08; 1.90, р=0.014) and immediate and good graft function after surgery (respectively, RR 1.55 95% СI 1.22; 1.96, р=0.0006; RR 1.36 95% CI 1.06; 1.73, р=0.015). Conclusion: HPT occurs in 34.5% of patients in the early period after KT. The factors predisposing the normalization of PTG function three months after KT are pretransplant target levels of PTH and blood phosphorus, immediate and satisfactory renal transplant function. In the five-year post-transplant period, HPT occurs in 30.3%, in subsequent years in 54.7% of patients that associated with a decrease in the function of the kidney.

гиперпаратиреозоколощитовидные железыпаратиреоидный гормонтрансплантация почкихроническая болезнь почекhyperparathyroidismparathyroid glandsparathyroid hormonekidney transplantationchronic kidney disease

References1

Messa P., Alfieri C.M. Secondary and Tertiary Hyperparathyroidism. Brandi ML (ed): Parathyroid Disorders. Focusing on Unmet Needs. Front Horm Res. Basel, Karger, 2019; 51: 91-108. DOI: 10.1159/000491041

Cunningham J., Locatelli F., Rodriguez M. Secondary hyperparathyroidism: pathogenesis, disease progression and therapeutic options. Clin J Am Soc Nephrol 2011; 6: 913-921. DOI: 10.2215/CJN.06040710.

Jamal S.A., Miller P.D. Secondary and tertiary hyperparathyroidism. J Clin Densitometry: Assessment of Skeletal Health 2013; 16 (1): 64-68. DOI: 101016/j.jocd.2012.11.012.

Cianciolo G., Galassi A., Capelli I. et al. Vitamin D in kidney transplant recipients: mechanisms and therapy. Am J Nephrol 2016; 43: 397-407. DOI: 10.1159/000446863

Lou I., Foley D., Odorico S.K. et al. How well does renal transplantation cure hyperparathyroidism. Ann Surg 2015; 262 (4): 653-659. DOI: 10.1097/SLA.0000000000001431.

Garcia-Padilla P.K., Quijano J.E., Navarro K., Gonzalez C.G. Behavior of bone mineral metabolism in renal posttransplantation patients with severe hyperparathyroidism. Transplant Proc 2020; 52: 1143-1146. DOI: 10.1016/j.transproceed.2020.01.055

Balcázar-Hernández L., Vargas-Ortega G., González-Virla B., Cruz-López M., Rodríguez-Gómez R., Espinoza-Pérez R. et al. Biochemical characteristics of bone mineral metabolism before and throughout the first year after kidney transplantation, persistent hyperparathyroidism, and risk factors in a Latin Population. International Journal of Endocrinology 2020; Article ID 6913506, 7 pages. DOI: 10.1155/2020/6913506

Perrin P., Caillard S., Javier R.M. et al. Persistent hyperparathyroidism is a major risk factor for fractures in the five years after kidney transplantation. Am J Transplant. 2013; 13: 2653-2663. DOI: 10.1111/ajt.12425.

Muirhead N., Zaltman J.S., Gill J.S. et al. Hypercalcemia in renal transplant patients: prevalence and management in Canadian transplant practice. Clin Transplant. 2014; 28 (2): 161-165. DOI: 10.1111/ctr.12291.

Wolf M., Weir M.R., Kopyt N. et al. А рrospective Cohort Study of mineral metabolism after kidney transplantation. Transplantation 2016; 100 (1): 184-193 DOI: 10.1097/TP.0000000000000823

Alagoz S., Trabulus S. Long-term evaluation of mineral metabolism after kidney transplantation. Transplant Proc 2019; 51 (7): 2330-2333. DOI: 10.1016/j.transproceed.2019.01.181.

Sella S., Bonfante L., Fusaro M. et al. Efficacy of weekly administration of cholecalciferol on parathyroid hormone in stable kidney-transplanted patients with CKD stage 1-3. Clin Chem Lab Med. 2020; 59 (2): 343-351. doi: 10.1515/cclm-2020-0282.

Kettler B., Scheffner I., Bräsen J.H. et al. Kidney graft survival of >25 years: a single center report including associated graft biopsy results. Transplant International 2019; 7: 9 p. DOI: 10.1111/tri.13469

Araujo M.J.C.L.N., Ramalho J.A.M., Elias R.M. et al. Persistent hyperparathyroidism as a risk factor for long-term graft failure: the need to discuss indication for parathyroidectomy. Surgery 2018; 163: 1144-1150. DOI: 10.1016/j.surg.2017.12.010

Pihlstrøm H., Dahle D.O., Mjoen G. et al. Increased risk of all-cause mortality and renal graft loss in stable renal transplant recipients with hyperparathyroidism. Transplantation. 2015; 99 (2): 351-359. DOI: 10.1097/tp.00000 00000000583.

Bleskestad I.H., Bergrem H., Leivestad T. et al. Parathyroid hormone and clinical outcome in kidney transplant patients with optimal transplant function. Clin Transplant 2014; 28: 479-486. DOI: 10.1111/ctr12341

Doi Y., Hamano T., Ichimaru N. et al. Serum phosphate levels modify the impact of parathyroid hormone levels on renal outcomes in kidney transplant recipients. Sci Rep. 2020; 10 (1): 13766. doi: 10.1038/s41598-020-70709-4

Андрусев А.М., Томилина Н.А., Перегудова H.Г., Шинкарев М.Б. Заместительная терапия терминальной хронической почечной недостаточности в Российской Федерации в 2014-2018 гг. Отчет по данным Общероссийского Регистра заместительной почечной терапии Российского диализного общества. Нефрология и диализ 2020; 22 (1 приложение): 1-71. DOI: 10.28996/2618-9801-2020-1 suppl-1-71.

Готье С.В., Хомяков С.М. Донорство и трансплантация органов в Российской Федерации в 2019 году. XII сообщение регистра Российского трансплантологического общества. Вестник трансплантологии и искусственных органов 2020; 22 (2): 8-34. DOI: 10.15825/1995-1191-2020-2-8-34.

Ветчинникова О.Н., Шестеро Е.В., Егорова Е.А. Минерально-костные нарушения у реципиентов почечного трансплантата. Нефрология 2016; 20 (6): 49-56.

Ветчинникова О.Н., Иванова М.Ю. Распространенность и факторы риска гиперпаратиреоза у пациентов после трансплантации почки: опыт одного центра. Вестник трансплантологии и искусственных органов 2020; 22 (2): 63 -71. DOI: 10.15825/1995-1191-2020-2-63-71.

National kidney foundation. K/DOQI Clinical Practice Guidelines for Bone Metabolism and Disease in Chronic Kidney Disease. Am J Kidney Dis 2003; 42 (Suppl. 3): S1 - S202.

Нефрология. Клинические рекомендации / Под ред.: Е.М. Шилова, А.В. Смирнова, Н.Л. Козловской. - М.: Издательство ГЭОТАР-Медиа, 2016: 687-709.

Kidney Disease Improving Global Outcomes (KDIGO) CKD-MBD Work Group: clinical practice guideline for the diagnosis, evaluation, prevention, and treatment of Chronic Kidney Disease-Mineral and Bone Disorder (CKD-MBD). Kidney Int Suppl. 2009; 113: S1 - S130. DOI: 10.1038/ki.2009.188.

Evenepoel P. Recovery versus persistence of disordered mineral metabolism in kidney transplant recipients. Semin Nephrol 2013; 33: 191-203. doi: 10.1016/j.semnephrol.2012.12.019.

Isakov O., Ghinea R., Beckerman P. et al. Early persistent hyperparathyroidism post-renal transplantation as a predictor of worse graft function and mortality after transplantation. Clin Transplant. 2020; 34(11): e14085. doi: 10.1111/ctr.14085.

Perrin P., Kiener C., Javier R-M. et al. Recent changes in chronic kidney disease-mineral and bone disorders, and associated fractures after kidney transplantation. Transplantation 2017; 101: 1897-1905. DOI: 10.1097/TP.0000000000001449

García V., Sánchez-Agesta V., Agüera L. M. et al. Influence of pre-kidney transplant secondary hyperparathyroidism on later evolution after renal transplantation. Transplantation 2018; 102: S535

Korucu B., Tükün A., Helvaci Ö. еt al. Vitamin D receptor polymorphisms and bone health after kidney transplantation. Turk J Med Sci. 2021; 51 (2): 802-812. DOI: 10.3906/sag-1911-156.

Vanderstraeten K., De Pauw R., Knops N. et al. Body mass index is associated with hyperparathyroidism in pediatric kidney transplant recipients. Pediatr Nephrol. 2021; 36: 977-986. DOI: 10.1007/s00467-020-04796-w.

Nakai K., Fujii H., Ishimura T. et al. Incidence and risk factors of persistent hyperparathyroidism after kidney transplantation. Transplant Proc 2017; 49: 53-56.

Golingan H., Samuels S.K., Camacho P. et al. Management of hyperparathyroidism in kidney transplantation candidates: a need for consensus. Endocrine Practice 2020; 26 (3): 299-310. DOI: 10.4158/EP-2019-0392

Meng C., Martins P., Frazão J., Pestana M. Parathyroidectomy in persistent post-transplantation hyperparathyroidism: single-center experience. Transplant Proc 2017; 49 (4): 795-798. doi: 10.1016/j.transproceed.2017.01.067.

Callender G.G., Malinowski J., Javid M. et al. Parathyroidectomy prior to kidney transplant decreases graft failure. Surgery 2014; 161 (1): 44-50. doi: 10.1016/j.surg.2016.10.003.

Kirnap N.G., Kirnap M., Sayin B. et al. Risk factors and treatment options for persistent hyperparathyroidism after kidney transplantation. Transplant Proc. 2020; 52 (1): 157-161. doi: 10.1016/j.transproceed.2019.11.020.

Yamamoto T., Tominaga Y., Okada M. et al. Characteristics of persistent hyperparathyroidism after renal transplantation. World J Surg 2016; 40 (3): 600-606. DOI 10.1007/s00268-015-3314-z

Rastogi A., Bhatt N., Rossetti S., Beto J. Management of hyperphosphatemia in end-stage renal disease: a new paradigm. Journal of Renal Nutrition 2021; 31 (1): 21-34. Doi: 10.1053/j.jrn.2020.02.003

Grethen E., McClintock R., Gupta C.E. et al. Vitamin D and hyperparathyroidism in obesity J Clin Endocrinol Metab 2011; 96: 1320-132.

Grethen E., Hill K.M., Jones R. et al. Serum leptin, parathyroid hormone, 1,25-dihydroxyvitamin D, fibroblast growth factor 23, bone alkaline phosphatase, and sclerostin relationships in obesity. J Clin Endocrinol Metab 2012; 97: 1655-1662. DOI: 10.1210/jc.2011-2280

Mehrotra S., Sharma R.K., Patel M.R. Vitamin D, 1,25-Dihydroxyvitamin D, FGF23 and graft function after renal transplantation. Indian J Nephrorgy 2019; 29: 242-247.

Timalsina S., Sigdel M.R., Baniya S., Subedee S. Status of vitamin D and parameters of calcium homeostasis in renal transplant recipients in Nepal: a cross sectional study. BMC Nephrol. 2018; 22; 19 (1): 290-295. DOI: 10.1186/s12882-018-1088-x.

Maruyama Y., Taniguchi M., Kazama J.J. et al. A higher serum alkaline phosphatase is associated with the incidence of hip fracture and mortality among patients receiving hemodialysis in Japan. Nephrol Dial Transplant 2014; 29 (8): 1532-1538. DOI: 10.1093/ndt/gfu055.

Tan S.J., Cai M.M. Is there a role for newer biomarkers in chronic kidney disease-mineral and bone disorder management? Nephrology (Carlton) 2017; 22 (suppl 2): 14-18. DOI: 10.1111/nep.13015.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.