Артериальная гипертензия (АГ) является одним из основных факторов прогрессирования хронического гломерулонефрита (ХГН). Установлена тесная взаимосвязь между наличием АГ и развитием терминальной почечной недостаточности. Показатели суточного мониторирования артериального давления (СМАД) теснее коррелируют с прогнозом заболевания по сравнению с клиническим артериальным давлением (АД). Целью нашего исследования была оценка влияния рамиприла на показатели суточной динамики АД и ремоделирование левого желудочка (ЛЖ) при ХГН с сохраненной функцией почек. Материалы и методы. Обследовано 46 больных ХГН (33 мужчины и 13 женщин). Диагноз ХГН выставлен на основании клинических, лабораторных и морфологических данных. Средний возраст больных составил 35,6 ± 10,2 года с длительностью заболевания 54 (24 : 150) мес. АГ наблюдалась у 80% больных, ее длительность составила 36 (12 : 72) мес. При морфологическом исследовании 88% случаев составил мезангиопролиферативный гломерулонефрит, 7% – мембранозный, 5% – мембранопролиферативный. Основное проявление болезни – мочевой синдром в виде низкой протеинурии и разной степени выраженности эритроцитурии выявлен у 89%, протеинурии выше 1 г/сут – у 11%. Средний уровень креатинина составил 99 ± 28 мкмоль/л. Скорость клубочковой фильтрации, рассчитанная по формуле Cockroft–Gault, составляла в среднем не менее 90 мл/мин/1,73 м2. Всем больным был назначен рамиприл в дозе от 2,5 до 20 мг/сут. Пациентам проведено СМАД и эхокардиоскопия (Эхо-КС) до и после лечения рамиприлом. Результаты. При анализе средних значений систолического АД (САД) и диастолического АД (ДАД) по данным СМАД при ХГН выявлен нормотензивный суточный ритм АД. Для количественной оценки времени, в течение которого регистрируется повышенное АД, используются показатели «нагрузки давлением». Анализ индекса времени (ИВ) у больных ХГН показал его достоверное увеличение (выше 30%), что говорит о несомненной АГ. Вариабельность АД – это среднеквадратическое отклонение значений АД от среднего за день и ночь. При ХГН средние значения вариабельности АД не превышали нормальных значений. Однако нами установлена положительная средней силы корреляционная связь между длительностью болезни и вариабельностью ночного САД (r = 0,48; p = 0,005). Важным показателем суточной динамики АД является суточный индекс (СИ), с помощью которого оценивается различие между дневным и ночным АД или степень ночного снижения АД. При анализе средних показателей СИ у больных ХГН выявлено нарушение суточного ритма АД с его недостаточным снижением ночью за счет САД (СИ САД – 8 (5 : 13)%). По данным Эхо-КС доля «нормальной геометрии» ЛЖ у больных ХГН составила в среднем 55%. Выводы. У больных ХГН и сохранной функцией почек выявлен нормотензивный суточный профиль АД и «нормальная геометрия» ЛЖ. Для больных ХГН характерно нарушение суточного ритма АД с его недостаточным снижением ночью за счет САД. Необходимо раннее проведение СМАД для обнаружения прогностически неблагоприятных типов суточного ритма АД. Указанные особенности суточного профиля АД и ремоделирования ЛЖ у больных ХГН требуют раннего назначения ренопротекторной терапии (рамиприла) и должны учитываться при ее мониторинге.